Защита в уголовном процессе

В отечественном уголовном процессе установлен принцип свободы оценки доказательств.  Согласно ему, все доказательства для суда одинаковы [1]. Однако, заключение эксперта выделено особо. 

De jure, во многих, наиболее важных случаях, Закон отдаёт предпочтение экспертным исследованиям, указывая на необходимость назначения судебной экспертизы [2]. De facto, практикующие юристы склонны применять концепцию эксперта - научного судьи, предложенную Карлом Миттермайером, согласно которой, заключение эксперта принимается за истину и не подлежит оценке [3]. 

Используя этот подход, адвокаты, следователи, прокуроры и судьи подробно не вникают в содержание проведённых экспертных исследований, а иногда – даже не знакомятся с исследовательской частью заключения, ввиду отсутствия у них необходимых специальных знаний. Подробное процессуальное «штудирование» в таких случаях не имеет особого смысла. Вместо этого правоприменители довольствуются лишь восприятием «вступительных» сведений и сформулированных выводов, которые, как правило, дословно переносятся в описательно-мотивировочную часть приговора [4, стр. 137].

Отношение к судебной экспертизе, как к священной корове, достоверность которой предполагается, не только усложняет достижение целей судебного разбирательства по уголовному делу, но и негативно отражается на качестве работы самих экспертов. Отсутствие должного контроля портит даже хороших специалистов.

Важнейшим атрибутом экспертного заключения является вывод, который  определяет его доказательственную ценность. Логически грамотное обоснование вывода предоставляет  возможность для оценки этого доказательства и использования органами предварительного расследования и судом [5]. Необоснованный вывод лишает экспертное заключение практической ценности и несёт угрозу для правосудия.

В научной литературе экспертные ошибки принято делить на формальные и фактические [4, стр. 139]. Формальные ошибки могут быть распознаны без применения специальных познаний, путём проведения ревизии материалов экспертизы. Отсутствие необходимых подписей, нарушение процедур, установленных нормативными актами, выход эксперта за границы специальных познаний, и аналогичные недостатки, относятся к формальным ошибкам. 

Например [13], для определения давности телесных повреждений, в качестве объектов и материалов, судебному медику представлена потерпевшая, и медицинская справка о её первичном освидетельствовании. Из документа следует, что на теле потерпевшей, осмотренной врачом через три часа после предполагаемого нападения, повреждений небыло.

Судебный медик выявил кровоподтёки и ссадины, и, по морфологическим признакам сделал вывод о возможности их причинения в момент происшествия. В исследовательской части заключения он не указал на использованную экспертную методику, позволившую сделать такой вывод. Медицинская документация, противоречащая выводу эксперта, не исследована и не учтена при даче заключения. Результаты проделанной работы не иллюстрированы фотографиями или схемами, дающими представление о характере и локализации повреждений, обнаруженных на теле.

Перечисленные ошибки являются формальными, и свидетельствуют о том, что эксперт нарушил установленный порядок организации и производства судебно-медицинских экспертиз [10]. Однако, такие отклонения не обязательно свидетельствуют о недоброкачественности экспертных выводов.

Фатальными являются фактические ошибки, при наличии которых отсутствует научно-обоснованная связь между выводами эксперта (тезисами), и основаниями (аргументами), которыми он подтверждает эти выводы. Для выявления ошибок этого вида требуется углубленное изучение исследовательской части экспертного заключения, его сопоставление со сделанными выводами, и научными публикациями по теме исследования. Вернёмся к нашему примеру.

Судебный медик, изучив морфологические признаки кровоподтёков и ссадин на теле потерпевшей, сделал вывод о том, что давность повреждений соответствует не менее 5, и не более 9 суткам. Научная основа этого вывода осталась за пределами экспертного заключения. Следовательно, надо эту основу найти, либо, убедиться в её отсутствии.

Кровоподтёки, выявленные в ходе исследования, имели жёлтый цвет, у них отсутствовали чёткие границы. Ссадины, в свою очередь, были покрыты подсохшей отслаивающейся буро-коричневой корочкой. Изучим научные публикации по данной тематике.

Кровоподтеки, как правило, образуются на месте травматического воздействия (удара, сдавления), когда происходит разрыв сосуда и кровь изливается в окружающие ткани и пропитывает их [7, стр. 52]. Н.В. Попов установил, что желтый цвет кровоподтёков обнаруживается на 8-15 день [8]. По данным А.А. Матышева, такие повреждения отчетливо выражены на 3-8 день и исчезают к 8-12 дню [9]. Сведения из приведённых источников опровергают заключение, сделанное экспертом как по минимальной (3, а не 5 суток), так и по максимальной давности повреждений (15, а не 9 суток).

Ссадина – это механическое поверхностное повреждение преимущественно эпителиальных слоев кожи, либо слизистых оболочек [7, стр. 54]. А.А. Матышев сделал вывод о том, что подсохшая отслаивающаяся буро-коричневая корочка образуется с 3-4 дня, а на 7-12-й день отпадает. В.В. Хохлов и Л.Е. Кузнецов считают, что указанные морфологические признаки ссадин появляется с 4-5 дня, на 7-9 день корочка отпадает. Следовательно, научные данные в отношении ссадин противоречат заключению эксперта по минимальной (3, вместо 5 суток) давности. Максимальная давность - 9 суток, подтверждается.

А это значит, что, критическое утверждение эксперта о том, что давность повреждений по морфологическим признакам кровоподтёков и ссадин, соответствует не менее, чем 5 суткам, опровергаются результатами опубликованных судебно-медицинских исследований. Такие повреждения могли быть причинены и после происшествия, с момента которого, ко времени экспертизы, прошло около 5 дней.

Теперь дадим оценку медицинской справке о первичном освидетельствовании потерпевшей. Согласно документу, она была осмотрена врачом через три часа после предполагаемого нападения, повреждений обнаружено небыло. Как сказано ранее, эксперт проигнорировал этот документ, и не учёл при даче заключения.

В.М. Смольянинова и Е.З. Бронштейн указывают что, при раннем освидетельствовании кровоподтеки часто не выявляются, либо их первоначальная картина не отражает всю полноту травматизации кожи [11]. 

Однако, повреждения в виде ссадин обладают иной динамикой. В.В. Хохлов, Л.Е. Кузнецов считают, что дно таких повреждений в первый час после травмы влажное, блестящее, расположено ниже уровня окружающей кожи. Через несколько часов дно подсыхает и постепенно начинает покрываться корочкой, представляющей собой некротизированный эпидермис и сосочковый слой дермы [12].

Следовательно, ссадины проявляют свои морфологические признаки непосредственно после их причинения, и могут обнаруживаться при врачебном осмотре по истечении трёх часов с момента происшествия, а так же в более ранние и поздние сроки. 

Отсутствие ссадин, установленное на при первичном освидетельствовании потерпевшей, может свидетельствовать о том, что эти повреждения причинены уже после врачебного осмотра. 

Изучение экспертных заключений с максимальным возможным погружением в научную основу исследуемых событий - это магистральное направление, по которому целесообразно следовать адвокату-защитнику. Отсутствие специальных знаний - слабое оправдание. Оно должно восполняться попутно и в сжатые сроки.

PS:  с удовольствием поучаствую в изучении интересных ситуаций из жизни читателей. Пишите, звоните обращайтесь за консультациями!

PS PS: при цитировании убедительно прошу делать ссылки на ресурс, с которого Вы заимствуете идеи и формулировки.

Библиография и ссылки:

  1. Статья 17 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
  2. Статья 196 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
  3. А.Р. Белкин. Теория доказывания Научно-методическое пособие Москва Издательство НОРМА 1999 г. С. 234.
  4. Россинский Сергей Борисович ЭКСПЕРТ - НАУЧНЫЙ СУДЬЯ: ВОЗВРАЩАЕМСЯ К ОБСУЖДЕНИЮ ПОЗАБЫТОЙ ПРОБЛЕМЫ // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2020. №4 (88). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ekspert-nauchnyy-sudya-vozvraschaemsya-k-obsuzhdeniyu-pozabytoy-problemy (дата обращения: 08.07.2021).
  5. Орлов Ю. К. Заключение эксперта как источник выводного знания в судебном доказывании: уголовно-процессуальные, криминалистические и логико-гносеологические проблемы: дис. ... д-ра юрид. наук : 12.00.09. Москва: ВЮЗИ, 1985. – С. 5–6.
  6. Подпункт 1 пункта 1 статьи 1274 Гражданского кодекса Российской Федерации.
  7. Пузова А.И., Пругло О.А. Некоторые аспекты определения сроков давности телесных повреждений при освидетельствовании живых лиц // Сиб. мед. журн. (Иркутск). 2016. №5. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/nekotorye-aspekty-opredeleniya-srokov-davnosti-telesnyh-povrezhdeniy-pri-osvidetelstvovanii-zhivyh-lits (дата обращения: 13.07.2021).
  8. Попов Н.В. Судебная медицина. – М.: Государственное издательство медицинской литературы Медгиз, 1950. – С.127-134.
  9. Матышев А.А. Судебная медицина. – СПб., 1998. – С.41-46.
  10. Пункты 28, 70.6, 70.11. Приказа Минздравсоцразвития РФ от 12.05.2010 N 346н «Об утверждении Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации».
  11. Смольянинов В.М., Бронштейн Е.З. К вопросу о судебно-медицинской экспертизе кровоподтеков // Судебно- медицинская экспертиза. 1964, No1. – С. 19-21.
  12. Хохлов В.В., Кузнецов Л.Е. Судебная медицина: руководство – Смоленск, 1998. – С.184-187.
  13. Рассмотренный пример, полностью и в отдельных частях не имеет отношения к судебному рассмотрению и расследованию реальных уголовных дел, и используется в демонстрационных целях.

Пакет законов, обязавший операторов связи хранить текстовые сообщения абонентов, голосовую информацию, изображения, видеофайлы, в 2016 году стал предметом широкого обсуждения. В частности, высказывалось мнение о том, что реализовать его требования не удасться, по причине дороговизны и нехватки мощностей, необходимых для хранения данных.

Однако, к настоящему времени, технологические возможности отечественных телекоммуникационных компаний приведены в соответствие с нормативными требованиями [1]. А значит, появились новые, ранее недоступные для адвокатов перспективы реализации полномочий стороны защиты в уголовном процессе. У большинства судей, защитников и государственных обвинителей пока нет понимания масштаба произошедших изменений. Давайте разберёмся в ситуации.

До того, как депутат Государственной Думы, Ирина Яровая, дала старт упомянутым законодательным инициативам, исключительным правом на контроль и запись телефонных переговоров, снятие информации с технических каналов связи, и прочие мероприятия, обладали органы дознания и следствия, которые действовали на основании Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и Уголовно-процессуального кодекса. Доказательства, полученные в результате, представлялись в материалы уголовного дела по решению руководителей этих органов. Либо, не представлялись, если противоречили обвинению.

Объективная фиксация всей информации, появляющейся в результате взаимодействия граждан с использованием телекоммуникационных технологий, позволяет адвокату обращаться к органам дознания, следствия и в суд с ходатайствами об истребовании голосовой информации о переговорах, текстовых сообщений, изображений и сведений в других форматах. 

Бывают случаи, в которых эти сведения помогают избежать привлечения подзащитного к необоснованной ответственности. Для примера, рассмотрим ситуацию с провокационным  поведением органов дознания при организации оперативно-розыскных мероприятий, направленных на пресечение незаконного оборота наркотиков.

Под провокацией сбыта наркотических средств судами понимается подстрекательство, склонение, побуждение в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий, направленных на передачу наркотических средств сотрудникам правоохранительных органов, или лицам, привлекаемым для проведения проверочной закупки, [2].

В том случае, если отсутствуют доказательства, позволяющие суду непосредственно воспринимать события, связанные с проведением проверочной закупки - аудио и видео записи, он вынужден принимать решения на основании информации, полученной от свидетелей и подсудимых. А такие сведения могут иметь к реальности достаточно опосредованное отношение.

Например, гражданин, оказывающий помощь полиции в осуществлении контрольной закупки наркотиков, пытается принудить лицо к противоправной сделке с помощью обмана, воздействуя на психику контрагента посредством телефонных звонков.  В результате такой обработки, человек, никогда ранее не занимавшаяся противозаконной торговлей, совершает сбыт наркотиков.

Обратимся к практике Верховного суда [2]. Ф. признан виновным в покушении на незаконный сбыт наркотических средств в крупном размере. При этом, суд первой инстанции не учел, что умысел виновного должен быть направлен на распространение наркотических средств. Ф. наличие умысла отрицал, утверждая, что 31 августа 2004 года он созвонился с З., который продавал компьютер, и договорился о его приобретении. Через некоторое время З. ему перезвонил и сказал, что вместо денег за компьютер возьмет наркотики. Поскольку Ф. хотел подарить своему ребенку компьютер, то решил на имеющиеся деньги приобрести наркотики и передать их З., купив у цыган.

Какие-либо данные, свидетельствующие о том, что Ф. совершал аналогичные действия ранее в отношении других лиц, в деле отсутствовали, нет доказательств того, что он совершил бы преступление без вмешательства сотрудников правоохранительных органов. 

Подобное вмешательство и использование в уголовном процессе доказательств, полученных в результате провокации, нарушают принцип справедливости судебного разбирательства. В связи с этим Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила приговор и прекратила дело за отсутствием состава преступления.

В описанной ситуации суд первой инстанции, вынося ошибочный приговор, был вынужден руководствоваться письменными документами - протоколами допросов и очных ставок. 

В современных условиях, по ходатайству защиты, у оператора сотовой связи могут быть истребованы записи телефонных переговоров покупателя и продавца. Эти доказательства содержат объективное отражение переговоров, формирующее представление суда о направленности умысла виновного лица при совершении им преступления. 

Аудиозаписи способны стать предметом комплексной  психолого-лингвистической экспертизы, к возможностям которой относится установление факта психологического воздействия, подтверждающего наличие в действиях правоохранителей элементов провокации.  

Эффективная защита интересов подозреваемого, обвиняемого и подсудимого в уголовном процессе предполагает не только постоянный поиск возможностей для применения законодательных новелл, но и использование их в практической деятельности. Это позволяет повысить качество доказательственной базы, и уберечь подзащитных от судебных ошибок.

Библиография и ссылки

  1. Подпункт 2 пункта 1 статьи 64 Федерального закона от 07.07.2003 № 126-ФЗ «О связи».
  2. «Обзор судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27 июня 2012 года), пункт 7.2.

PS:  с удовольствием поучаствую в изучении интересных ситуаций из жизни читателей. Пишите и звоните!

PS PS: при цитировании убедительно прошу делать ссылки на ресурс, с которого Вы заимствуете идеи и формулировки.

Примечанием к списку №1, утвержденному Постановлением Правительства от 01.10.2012 №1002 [1], определён порядок криминалистического исследования жидкостей и растворов, содержащих в своём составе самые опасные из известных наркотических средств. В соответствии с этим документом, эксперт, проводящий физико-химическую экспертизу, обязан определять массу сухого остатка наркотика. Для этого он должен высушивать жидкости и растворы до постоянной массы при температуре от +70 до +110 градусов Цельсия.

До вступления в силу Постановления, вес наркотических средств в растворах и жидкостях оценивался вместе с имеющимися в них растворителями (в основном, с водой). Это влекло за собой повышение тяжести преступления, за совершение которого виновные привлекались к ответственности.

После 2013 года судами было пересмотрено большое количество таких приговоров со смягчением наказания. А в тех случаях, когда определить массу сухого остатка было невозможно, так как изъятые по уголовному делу наркотические средства уничтожены, осужденные освобождались от наказания.

Не смотря на огромный объём правоохранительной и судебной работы с упомянутым Постановлением, существует фундаментальная проблема, требующая своего разрешения. Вопрос заключается в ошибочном разделении твёрдых смесей, содержащих наркотические средства из списка №1, вес которых оценивается по их фактической массе, и жидких растворов, в состав которых входят указанные вещества, подлежащих выслушиванию до образования сухого остатка.

По превратному мнению правоприменителей, раствор наркотического средства образуется мгновенным переходом твёрдого вещества в жидкое состояние в момент его растворения. В действительности, этот процесс имеет две стадии.

Для примера рассмотрим особенности растворения гидрохлоридов, к которым относятся многие дизайнерские наркотики из первого списка, такие, как N-метилэфедрон и его производные, например,  α-PVP, (от англ. α-pyrrolidinovalerophenone) [2]. В сухом виде - это кристаллические порошки, хорошо растворимые в воде.

Растворение – это физико-химический процесс  взаимодействия молекул растворителя и растворяемого вещества. Существует два агрегатных состояния раствора – кристаллическое и жидкое. Поглощение молекул воды молекулярными структурами наркотического средства следует рассматривать как первую стадию растворения, в которой происходит адсорбция растворителя на поверхности кристаллов растворяемого вещества: кристаллы набухают. При комнатной температуре в кристаллическом агрегатном состоянии гидрохлорид способен адсорбировать более 100 мл воды на 100 гр сухого остатка, увеличивая собственную массу в два раза [3].

При дальнейшем поступлении растворителя межмолекулярные полости кристаллов достигают максимальных размеров, и растворение переходит во вторую фазу, где кристаллическая структура гидрохлорида разрушается с полным растворением вещества [4]. Масса раствора, находящегося как в кристаллическом, так и жидком состоянии, является непостоянной, и уменьшается в связи с испарением воды.

Знание способности растворяемого вещества адсорбировать воду в пропорции 1 к 1 позволяет использовать расчётный метод для определения минимальной массы сухого  остатка в растворе, находящемся в кристаллическом агрегатном состоянии. Для этого достаточно массу вещества разделить на 2.

На практике изложенные выше изыскания влекут за собой значительные правовые последствия. Например, наркотическое средство α-PVP в количестве    от 0,2 до 1 гр, признаётся значительным размером. Незаконная продажа этого наркотика в значительном размере наказывается в соответствии с пунктом б) части 3 статьи 228.1 Уголовного кодекса. Если речь идёт о продаже этого же вещества весом от 1 до 200 гр, то ответственность наступит по пункту г) части 4 указанной статьи.

Квалификация деяния без учёта того обстоятельства, что наркотическое средство, оставаясь в кристаллическом состоянии, является раствором, до половины массы которого составляет вода, адсорбированная структурой вещества, может повлечь за собой ошибочное привлечение виновного лица к ответственности за более тяжкое преступление.

Адвокат, защищая интересы подозреваемых, обвиняемых и подсудимых в уголовных делах, возбужденных в связи с выявлением факта незаконного оборота веществ, физико-химические свойства которых позволяют предполагать возможность их существования в виде кристаллических растворов, должен учитывать описанные выше обстоятельства при назначении судебных экспертиз и постановке вопросов экспертам.

Такие вещества в ходе экспертного исследования должны подвергаться выслушиванию до постоянной массы. Этот подход полностью согласуется с положениями Постановления №1002, и позволяет избежать экспертных ошибок, влекущих за собой принятие неправосудных решений.

Библиография и ссылки:

  1. Постановление Правительства РФ от 01.10.2012 №1002 (ред. от 29.07.2020) «Об утверждении значительного, крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ, а также значительного, крупного и особо крупного размеров для растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, для целей статей 228, 228.1, 229 и 229.1 Уголовного кодекса Российской Федерации».
  2. Шевырин В.А., Мелкозеров В.П. Дизайнерские наркотики. Криминалистическое исследование «структурных аналогов» пировалерона, производных наркотического средства N-метилэфедрона: информационное письмо для экспертных подразделений. Екатеринбург: УФСКН РФ по Свердловской обл.; ГУВД по Свердловской обл. 2011. 22 с.
  3. Крысанова Т.А., Котова Д.Л., Селеменев В.Ф. Термодинамика набухания кристаллов гидрохлорида новокаина в изопиестическом контакте с водно-солевыми растворами. Журнал физической химии. Воронеж 2009. Том 83, №2, с. 286-289.
  4. Грег С. Синг К. Адсорбция. Удельная поверхность. Пористость. Москва 1984. Мир. 306 с.